Дутар, танбур, рубаб и гиджак, най и дойра, сурнай и чанг сплетают орнаментированные восточные мелодии — от созерцательного макома до стремительного танца лазги. Атмосфера старого бухарского базара, свадебного двора, Шёлкового пути и солнечной Средней Азии. Богатое, узорчатое звучание без слов.
Хорошо подходит для национальных праздников и концертов, видео о Средней Азии, этно- и фольклорного контента, восточных и документальных роликов. Используют видеомонтажёры, организаторы и авторы культурного контента. В подборке 58 инструментальных треков для бесплатного прослушивания.
152 BPM · Саундтрек для панорамной сцены древнего Самарканда. Най плывёт над танбуром, создавая торжественный маком, а мягкий удар дойры отмеряет шаги паломников под синими куполами медресе. Музыка разворачивается, как свиток с орнаментом, величественно и неспешно.
152 BPM · Саундтрек для панорамной сцены древнего Самарканда. Най плывёт над танбуром, создавая торжественный маком, а мягкий удар дойры отмеряет шаги паломников под синими куполами медресе. Музыка разворачивается, как свиток с орнаментом, величественно и неспешно.
152 BPM · Саундтрек для панорамной сцены древнего Самарканда. Най плывёт над танбуром, создавая торжественный маком, а мягкий удар дойры отмеряет шаги паломников под синими куполами медресе. Музыка разворачивается, как свиток с орнаментом, величественно и неспешно.
99 BPM · Дутар и гиджак плетут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, а дойра задаёт гипнотический средний темп. Таинственная узбекская инструментальная композиция воссоздаёт атмосферу ночного базара со своими тёмными, переливающимися звуками и ритмичным пульсом.
99 BPM · Дутар и гиджак плетут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, а дойра задаёт гипнотический средний темп. Таинственная узбекская инструментальная композиция воссоздаёт атмосферу ночного базара со своими тёмными, переливающимися звуками и ритмичным пульсом.
99 BPM · Дутар и гиджак плетут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, а дойра задаёт гипнотический средний темп. Таинственная узбекская инструментальная композиция воссоздаёт атмосферу ночного базара со своими тёмными, переливающимися звуками и ритмичным пульсом.
89 BPM · Дутар и гиджак переплетаются в нежном макоме, словно дымок над чашкой зелёного чая. Мягкая дойра отсчитывает время, как биение сердца древнего Самарканда, приглашая в уют восточной чайхоны, где время течёт медленнее.
89 BPM · Дутар и гиджак переплетаются в нежном макоме, словно дымок над чашкой зелёного чая. Мягкая дойра отсчитывает время, как биение сердца древнего Самарканда, приглашая в уют восточной чайхоны, где время течёт медленнее.
89 BPM · Дутар и гиджак переплетаются в нежном макоме, словно дымок над чашкой зелёного чая. Мягкая дойра отсчитывает время, как биение сердца древнего Самарканда, приглашая в уют восточной чайхоны, где время течёт медленнее.
117 BPM · Дутар и чанг переплетаются в кипящем потоке звуков — будто торговцы зовут покупателей, а дойра отбивает ритм толпы. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу рисует суету букхарского базара, где каждый звук — это голос жизни на Шёлковом пути.
117 BPM · Дутар и чанг переплетаются в кипящем потоке звуков — будто торговцы зовут покупателей, а дойра отбивает ритм толпы. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу рисует суету букхарского базара, где каждый звук — это голос жизни на Шёлковом пути.
117 BPM · Дутар и чанг переплетаются в кипящем потоке звуков — будто торговцы зовут покупателей, а дойра отбивает ритм толпы. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу рисует суету букхарского базара, где каждый звук — это голос жизни на Шёлковом пути.
144 BPM · Най плачет над танбуром, как муэдзин с минарета. Медленная лирическая макомная мелодия погружает в атмосферу вечерних караванов Шёлкового пути — каждый звук струн рисует силуэты верблюдов на фоне кровавого заката.
144 BPM · Най плачет над танбуром, как муэдзин с минарета. Медленная лирическая макомная мелодия погружает в атмосферу вечерних караванов Шёлкового пути — каждый звук струн рисует силуэты верблюдов на фоне кровавого заката.
144 BPM · Най плачет над танбуром, как муэдзин с минарета. Медленная лирическая макомная мелодия погружает в атмосферу вечерних караванов Шёлкового пути — каждый звук струн рисует силуэты верблюдов на фоне кровавого заката.
161 BPM · Дутар ведёт мелодию сквозь орнаментированные повороты макома, а гиджак вторит мягким, почти человеческим голосом. Дойра отсчитывает неспешный ритм древних торговых путей — музыка, рождённая в сердце Самарканда, где каждая нота хранит память о встречах под звёздами.
161 BPM · Дутар ведёт мелодию сквозь орнаментированные повороты макома, а гиджак вторит мягким, почти человеческим голосом. Дойра отсчитывает неспешный ритм древних торговых путей — музыка, рождённая в сердце Самарканда, где каждая нота хранит память о встречах под звёздами.
161 BPM · Дутар ведёт мелодию сквозь орнаментированные повороты макома, а гиджак вторит мягким, почти человеческим голосом. Дойра отсчитывает неспешный ритм древних торговых путей — музыка, рождённая в сердце Самарканда, где каждая нота хранит память о встречах под звёздами.
136 BPM · Энергичный танец лазги. Дойра бьёт в ритм праздника, дутар и сурнай вплетают острые аккенты. Звучит как свадебное торжество на восточном базаре — зажигательно и без передышки.
136 BPM · Энергичный танец лазги. Дойра бьёт в ритм праздника, дутар и сурнай вплетают острые аккенты. Звучит как свадебное торжество на восточном базаре — зажигательно и без передышки.
136 BPM · Энергичный танец лазги. Дойра бьёт в ритм праздника, дутар и сурнай вплетают острые аккенты. Звучит как свадебное торжество на восточном базаре — зажигательно и без передышки.
117 BPM · Танбур поёт в одиночестве, словно рассказчик у костра на Шёлковом пути. Орнаментированная макомная мелодия развивается медленно, каждый изгиб звука — след кочевников сквозь пустыню. Минорный лад обволакивает слушателя восточной созерцательностью.
117 BPM · Танбур поёт в одиночестве, словно рассказчик у костра на Шёлковом пути. Орнаментированная макомная мелодия развивается медленно, каждый изгиб звука — след кочевников сквозь пустыню. Минорный лад обволакивает слушателя восточной созерцательностью.
117 BPM · Танбур поёт в одиночестве, словно рассказчик у костра на Шёлковом пути. Орнаментированная макомная мелодия развивается медленно, каждый изгиб звука — след кочевников сквозь пустыню. Минорный лад обволакивает слушателя восточной созерцательностью.
144 BPM · Най поёт над мягким звучанием танбура — лиричный макомный напев на закате. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу раскрывает душу, звучит как молитва в караван-сарае. Минимальный ритм, максимальная глубина — музыка Шёлкового пути в каждой ноте.
144 BPM · Най поёт над мягким звучанием танбура — лиричный макомный напев на закате. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу раскрывает душу, звучит как молитва в караван-сарае. Минимальный ритм, максимальная глубина — музыка Шёлкового пути в каждой ноте.
144 BPM · Най поёт над мягким звучанием танбура — лиричный макомный напев на закате. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу раскрывает душу, звучит как молитва в караван-сарае. Минимальный ритм, максимальная глубина — музыка Шёлкового пути в каждой ноте.
89 BPM · Дутар и гиджак ткут мягкую ткань звука — как тень от навеса чайхана на раскалённый камень. Дойра отсчитывает время неспешными ударами, приглашая присесть и отпустить спешку. Мелодия плывёт в макомном ладу, согревая как горячий чай в керамической пиале.
89 BPM · Дутар и гиджак ткут мягкую ткань звука — как тень от навеса чайхана на раскалённый камень. Дойра отсчитывает время неспешными ударами, приглашая присесть и отпустить спешку. Мелодия плывёт в макомном ладу, согревая как горячий чай в керамической пиале.
89 BPM · Дутар и гиджак ткут мягкую ткань звука — как тень от навеса чайхана на раскалённый камень. Дойра отсчитывает время неспешными ударами, приглашая присесть и отпустить спешку. Мелодия плывёт в макомном ладу, согревая как горячий чай в керамической пиале.
123 BPM · Танбур поёт в одиночестве — медленная орнаментированная мелодия макома парит над гулом древних стен. Минималистичный звук, словно молитва в пустом дворике медресе. Звучит фоном для медитации или этнографических сцен Средней Азии.
123 BPM · Танбур поёт в одиночестве — медленная орнаментированная мелодия макома парит над гулом древних стен. Минималистичный звук, словно молитва в пустом дворике медресе. Звучит фоном для медитации или этнографических сцен Средней Азии.
123 BPM · Танбур поёт в одиночестве — медленная орнаментированная мелодия макома парит над гулом древних стен. Минималистичный звук, словно молитва в пустом дворике медресе. Звучит фоном для медитации или этнографических сцен Средней Азии.
96 BPM · Дутар и най ткут гипнотический узор маком — путник движется сквозь древние улицы Самарканда. Доира отбивает ритм шагов, а орнаментированная мелодия рисует базар, караваны, бесконечный Шёлковый путь. Саундтрек для документального кино о Средней Азии или этнографического погружения.
96 BPM · Дутар и най ткут гипнотический узор маком — путник движется сквозь древние улицы Самарканда. Доира отбивает ритм шагов, а орнаментированная мелодия рисует базар, караваны, бесконечный Шёлковый путь. Саундтрек для документального кино о Средней Азии или этнографического погружения.
96 BPM · Дутар и най ткут гипнотический узор маком — путник движется сквозь древние улицы Самарканда. Доира отбивает ритм шагов, а орнаментированная мелодия рисует базар, караваны, бесконечный Шёлковый путь. Саундтрек для документального кино о Средней Азии или этнографического погружения.
161 BPM · Саундтрек для сцены встречи влюблённых на восточном базаре. Дутар и гиджак переплетаются в нежном макомном напеве, а мягкие удары дойры становятся биением сердца под звёздами Средней Азии.
161 BPM · Саундтрек для сцены встречи влюблённых на восточном базаре. Дутар и гиджак переплетаются в нежном макомном напеве, а мягкие удары дойры становятся биением сердца под звёздами Средней Азии.
161 BPM · Саундтрек для сцены встречи влюблённых на восточном базаре. Дутар и гиджак переплетаются в нежном макомном напеве, а мягкие удары дойры становятся биением сердца под звёздами Средней Азии.
144 BPM · Дутар и чанг плетут светлую мелодию в фригийском ладу, поддерживаемые лёгким стуком дойры. Композиция звучит как праздничный момент на террасе среднеазиатского дома — тёплая, живая, с орнаментированными завитками мелодии, характерными для узбекского макома.
144 BPM · Дутар и чанг плетут светлую мелодию в фригийском ладу, поддерживаемые лёгким стуком дойры. Композиция звучит как праздничный момент на террасе среднеазиатского дома — тёплая, живая, с орнаментированными завитками мелодии, характерными для узбекского макома.
144 BPM · Дутар и чанг плетут светлую мелодию в фригийском ладу, поддерживаемые лёгким стуком дойры. Композиция звучит как праздничный момент на террасе среднеазиатского дома — тёплая, живая, с орнаментированными завитками мелодии, характерными для узбекского макома.
103 BPM · Гиджак поёт нежную мелодию макома, а дутар подхватывает её лёгкими переборами — звучит как голос самих гор Узбекистана. Лёгкая дойра отбивает неспешный ритм, создавая атмосферу спокойного вечера в горном кишлаке, где время течёт медленнее. Трек дышит гордостью и теплотой восточной земли.
103 BPM · Гиджак поёт нежную мелодию макома, а дутар подхватывает её лёгкими переборами — звучит как голос самих гор Узбекистана. Лёгкая дойра отбивает неспешный ритм, создавая атмосферу спокойного вечера в горном кишлаке, где время течёт медленнее. Трек дышит гордостью и теплотой восточной земли.
103 BPM · Гиджак поёт нежную мелодию макома, а дутар подхватывает её лёгкими переборами — звучит как голос самих гор Узбекистана. Лёгкая дойра отбивает неспешный ритм, создавая атмосферу спокойного вечера в горном кишлаке, где время течёт медленнее. Трек дышит гордостью и теплотой восточной земли.
161 BPM · Дутар и най переплетаются в нежном макоме, словно шепот под сводами древнего медресе. Мягкая дойра дыхает в такт, позволяя каждой орнаментированной фразе раскрыться как лепесток на рассвете над Бухарой.
161 BPM · Дутар и най переплетаются в нежном макоме, словно шепот под сводами древнего медресе. Мягкая дойра дыхает в такт, позволяя каждой орнаментированной фразе раскрыться как лепесток на рассвете над Бухарой.
161 BPM · Дутар и най переплетаются в нежном макоме, словно шепот под сводами древнего медресе. Мягкая дойра дыхает в такт, позволяя каждой орнаментированной фразе раскрыться как лепесток на рассвете над Бухарой.
96 BPM · Дутар и най ведут караван через пустыни Шёлкового пути — гипнотические мелодии в фригийском ладу раскачивают в ритме степного движения. Дойра отбивает пульс верблюжьих шагов, орнаментированные фразы танбура рисуют мираж оазисов и базаров Самарканда.
96 BPM · Дутар и най ведут караван через пустыни Шёлкового пути — гипнотические мелодии в фригийском ладу раскачивают в ритме степного движения. Дойра отбивает пульс верблюжьих шагов, орнаментированные фразы танбура рисуют мираж оазисов и базаров Самарканда.
96 BPM · Дутар и най ведут караван через пустыни Шёлкового пути — гипнотические мелодии в фригийском ладу раскачивают в ритме степного движения. Дойра отбивает пульс верблюжьих шагов, орнаментированные фразы танбура рисуют мираж оазисов и базаров Самарканда.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
108 BPM · Дутар и чанг танцуют в полуденном зное, рисуя картину оживлённого базара. Лёгкие удары дойры разбиваются о мелодию, как солнечные блики на керамике медресе — музыка дышит теплом и радостью среднеазиатского праздника.
108 BPM · Дутар и чанг танцуют в полуденном зное, рисуя картину оживлённого базара. Лёгкие удары дойры разбиваются о мелодию, как солнечные блики на керамике медресе — музыка дышит теплом и радостью среднеазиатского праздника.
108 BPM · Дутар и чанг танцуют в полуденном зное, рисуя картину оживлённого базара. Лёгкие удары дойры разбиваются о мелодию, как солнечные блики на керамике медресе — музыка дышит теплом и радостью среднеазиатского праздника.
161 BPM · Дутар и гиджак ведут лиричный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию макома. Мягкая дойра подчёркивает ритм, поддерживая тёплый, изящный характер композиции. Трек звучит как ласковый напев на свадебном торжестве или в момент задумчивого созерцания в саду Бухары.
161 BPM · Дутар и гиджак ведут лиричный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию макома. Мягкая дойра подчёркивает ритм, поддерживая тёплый, изящный характер композиции. Трек звучит как ласковый напев на свадебном торжестве или в момент задумчивого созерцания в саду Бухары.
161 BPM · Дутар и гиджак ведут лиричный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию макома. Мягкая дойра подчёркивает ритм, поддерживая тёплый, изящный характер композиции. Трек звучит как ласковый напев на свадебном торжестве или в момент задумчивого созерцания в саду Бухары.
103 BPM · Гиджак поёт над кишлаком, его тонкие звуки переплетаются с нежным пением дутара. Лёгкий ритм дойры подчёркивает гордое спокойствие горного села — здесь время течёт по законам макома, где каждый звук рассказывает о жизни и земле.
103 BPM · Гиджак поёт над кишлаком, его тонкие звуки переплетаются с нежным пением дутара. Лёгкий ритм дойры подчёркивает гордое спокойствие горного села — здесь время течёт по законам макома, где каждый звук рассказывает о жизни и земле.
103 BPM · Гиджак поёт над кишлаком, его тонкие звуки переплетаются с нежным пением дутара. Лёгкий ритм дойры подчёркивает гордое спокойствие горного села — здесь время течёт по законам макома, где каждый звук рассказывает о жизни и земле.
123 BPM · Танбур плачет в полумраке древних стен, его орнаментированные ходы словно пальцы по каменной кладке медресе. Низкий гул дойры отмеряет время, как биение сердца забытого города, где каждая нота — исповедь столетий на Шёлковом пути.
123 BPM · Танбур плачет в полумраке древних стен, его орнаментированные ходы словно пальцы по каменной кладке медресе. Низкий гул дойры отмеряет время, как биение сердца забытого города, где каждая нота — исповедь столетий на Шёлковом пути.
123 BPM · Танбур плачет в полумраке древних стен, его орнаментированные ходы словно пальцы по каменной кладке медресе. Низкий гул дойры отмеряет время, как биение сердца забытого города, где каждая нота — исповедь столетий на Шёлковом пути.
117 BPM · Танбур разворачивает орнаментированную макомную мелодию в фригийском ладу, создавая медитативное пространство восточной классики. Мягкий дрон поддерживает каждый изгиб древней узбекской традиции, звучащей словно голос караванов сквозь столетия.
117 BPM · Танбур разворачивает орнаментированную макомную мелодию в фригийском ладу, создавая медитативное пространство восточной классики. Мягкий дрон поддерживает каждый изгиб древней узбекской традиции, звучащей словно голос караванов сквозь столетия.
117 BPM · Танбур разворачивает орнаментированную макомную мелодию в фригийском ладу, создавая медитативное пространство восточной классики. Мягкий дрон поддерживает каждый изгиб древней узбекской традиции, звучащей словно голос караванов сквозь столетия.
136 BPM · Гиджак и танбур плетут меланхолический рассказ о веках, прошедших сквозь кирпичные своды медресе. Медленный дрон словно дыхание древнего города, а орнаментированная мелодия ложится в сцены одиночества путника среди руин Шёлкового пути.
136 BPM · Гиджак и танбур плетут меланхолический рассказ о веках, прошедших сквозь кирпичные своды медресе. Медленный дрон словно дыхание древнего города, а орнаментированная мелодия ложится в сцены одиночества путника среди руин Шёлкового пути.
136 BPM · Гиджак и танбур плетут меланхолический рассказ о веках, прошедших сквозь кирпичные своды медресе. Медленный дрон словно дыхание древнего города, а орнаментированная мелодия ложится в сцены одиночества путника среди руин Шёлкового пути.
136 BPM · Дутар поёт о суетливых улицах, чанг серебрится между торговцами, дойра отбивает ритм праздничной толпы. Энергичный маком, где каждый удар — шаг по булыжнику восточного базара, каждый звон струн — голос Шёлкового пути.
136 BPM · Дутар поёт о суетливых улицах, чанг серебрится между торговцами, дойра отбивает ритм праздничной толпы. Энергичный маком, где каждый удар — шаг по булыжнику восточного базара, каждый звон струн — голос Шёлкового пути.
136 BPM · Дутар поёт о суетливых улицах, чанг серебрится между торговцами, дойра отбивает ритм праздничной толпы. Энергичный маком, где каждый удар — шаг по булыжнику восточного базара, каждый звон струн — голос Шёлкового пути.
136 BPM · Гиджак и танбур ткут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, создавая звуковой портрет древних стен Самарканда. Медленный дрон (70 BPM) сопровождает созерцательный напев — музыка звучит как молитва в тишине священного двора, где время остановилось.
136 BPM · Гиджак и танбур ткут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, создавая звуковой портрет древних стен Самарканда. Медленный дрон (70 BPM) сопровождает созерцательный напев — музыка звучит как молитва в тишине священного двора, где время остановилось.
136 BPM · Гиджак и танбур ткут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, создавая звуковой портрет древних стен Самарканда. Медленный дрон (70 BPM) сопровождает созерцательный напев — музыка звучит как молитва в тишине священного двора, где время остановилось.
129 BPM · Одинокий танбур поёт макомные фразы над гудящим дроном — медленное, созерцательное путешествие. Фригийский лад и минимальная орнаментация переносят в камерное пространство медресе или приватного музицирования. Звучит как молитва через струны.
129 BPM · Одинокий танбур поёт макомные фразы над гудящим дроном — медленное, созерцательное путешествие. Фригийский лад и минимальная орнаментация переносят в камерное пространство медресе или приватного музицирования. Звучит как молитва через струны.
129 BPM · Одинокий танбур поёт макомные фразы над гудящим дроном — медленное, созерцательное путешествие. Фригийский лад и минимальная орнаментация переносят в камерное пространство медресе или приватного музицирования. Звучит как молитва через струны.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
112 BPM · Танбур и гиджак ведут диалог в полутьме восточного утра — медленное, словно молитва, восхождение мелодии. Звук витает над базаром Самарканда, где музыканты настраивают инструменты перед днём. Макомная орнаментика разворачивается, как древний свиток, приглашая в мир классической узбекской музыки.
112 BPM · Танбур и гиджак ведут диалог в полутьме восточного утра — медленное, словно молитва, восхождение мелодии. Звук витает над базаром Самарканда, где музыканты настраивают инструменты перед днём. Макомная орнаментика разворачивается, как древний свиток, приглашая в мир классической узбекской музыки.
112 BPM · Танбур и гиджак ведут диалог в полутьме восточного утра — медленное, словно молитва, восхождение мелодии. Звук витает над базаром Самарканда, где музыканты настраивают инструменты перед днём. Макомная орнаментика разворачивается, как древний свиток, приглашая в мир классической узбекской музыки.
136 BPM · Ритмичный танец лазги на ударных доира и пронзительных звуках сурная. Дутар разворачивает мелодию в фригийском ладу, ускоряясь к кульминации — звучит как свадебное торжество на базаре Самарканда, где гости кружатся в энергичном движении.
136 BPM · Ритмичный танец лазги на ударных доира и пронзительных звуках сурная. Дутар разворачивает мелодию в фригийском ладу, ускоряясь к кульминации — звучит как свадебное торжество на базаре Самарканда, где гости кружатся в энергичном движении.
136 BPM · Ритмичный танец лазги на ударных доира и пронзительных звуках сурная. Дутар разворачивает мелодию в фригийском ладу, ускоряясь к кульминации — звучит как свадебное торжество на базаре Самарканда, где гости кружатся в энергичном движении.
