Дутар, танбур, рубаб и гиджак, най и дойра, сурнай и чанг сплетают орнаментированные восточные мелодии — от созерцательного макома до стремительного танца лазги. Атмосфера старого бухарского базара, свадебного двора, Шёлкового пути и солнечной Средней Азии. Богатое, узорчатое звучание без слов.
Хорошо подходит для национальных праздников и концертов, видео о Средней Азии, этно- и фольклорного контента, восточных и документальных роликов. Используют видеомонтажёры, организаторы и авторы культурного контента. В подборке 58 инструментальных треков для бесплатного прослушивания.
144 BPM · Най плачет над танбуром, как муэдзин с минарета. Медленная лирическая макомная мелодия погружает в атмосферу вечерних караванов Шёлкового пути — каждый звук струн рисует силуэты верблюдов на фоне кровавого заката.
144 BPM · Най плачет над танбуром, как муэдзин с минарета. Медленная лирическая макомная мелодия погружает в атмосферу вечерних караванов Шёлкового пути — каждый звук струн рисует силуэты верблюдов на фоне кровавого заката.
144 BPM · Най плачет над танбуром, как муэдзин с минарета. Медленная лирическая макомная мелодия погружает в атмосферу вечерних караванов Шёлкового пути — каждый звук струн рисует силуэты верблюдов на фоне кровавого заката.
129 BPM · Гиджак ведёт неспешный монолог над мягким дроном, орнаментированная мелодия развивается в фригийском ладу. Траурная лиричность макомной традиции — музыка подходит для документального кино о Средней Азии, медитативных сцен в караванных путях и национальных поминальных обрядах.
129 BPM · Гиджак ведёт неспешный монолог над мягким дроном, орнаментированная мелодия развивается в фригийском ладу. Траурная лиричность макомной традиции — музыка подходит для документального кино о Средней Азии, медитативных сцен в караванных путях и национальных поминальных обрядах.
129 BPM · Гиджак ведёт неспешный монолог над мягким дроном, орнаментированная мелодия развивается в фригийском ладу. Траурная лиричность макомной традиции — музыка подходит для документального кино о Средней Азии, медитативных сцен в караванных путях и национальных поминальных обрядах.
123 BPM · Танбур плачет в полумраке древних стен, его орнаментированные ходы словно пальцы по каменной кладке медресе. Низкий гул дойры отмеряет время, как биение сердца забытого города, где каждая нота — исповедь столетий на Шёлковом пути.
123 BPM · Танбур плачет в полумраке древних стен, его орнаментированные ходы словно пальцы по каменной кладке медресе. Низкий гул дойры отмеряет время, как биение сердца забытого города, где каждая нота — исповедь столетий на Шёлковом пути.
123 BPM · Танбур плачет в полумраке древних стен, его орнаментированные ходы словно пальцы по каменной кладке медресе. Низкий гул дойры отмеряет время, как биение сердца забытого города, где каждая нота — исповедь столетий на Шёлковом пути.
136 BPM · Гиджак ведёт орнаментированную макомную линию над мягким дроном, создавая меланхоличный фригийский напев. Медленный темп (68 BPM) и плавные изгибы мелодии передают лиричный характер узбекского фольклора — идеален для сцен путешествий по Шёлковому пути или национальных обрядов.
136 BPM · Гиджак ведёт орнаментированную макомную линию над мягким дроном, создавая меланхоличный фригийский напев. Медленный темп (68 BPM) и плавные изгибы мелодии передают лиричный характер узбекского фольклора — идеален для сцен путешествий по Шёлковому пути или национальных обрядов.
136 BPM · Гиджак ведёт орнаментированную макомную линию над мягким дроном, создавая меланхоличный фригийский напев. Медленный темп (68 BPM) и плавные изгибы мелодии передают лиричный характер узбекского фольклора — идеален для сцен путешествий по Шёлковому пути или национальных обрядов.
129 BPM · Одинокий танбур поёт макомные фразы над гудящим дроном — медленное, созерцательное путешествие. Фригийский лад и минимальная орнаментация переносят в камерное пространство медресе или приватного музицирования. Звучит как молитва через струны.
129 BPM · Одинокий танбур поёт макомные фразы над гудящим дроном — медленное, созерцательное путешествие. Фригийский лад и минимальная орнаментация переносят в камерное пространство медресе или приватного музицирования. Звучит как молитва через струны.
129 BPM · Одинокий танбур поёт макомные фразы над гудящим дроном — медленное, созерцательное путешествие. Фригийский лад и минимальная орнаментация переносят в камерное пространство медресе или приватного музицирования. Звучит как молитва через струны.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
