Дутар, танбур, рубаб и гиджак, най и дойра, сурнай и чанг сплетают орнаментированные восточные мелодии — от созерцательного макома до стремительного танца лазги. Атмосфера старого бухарского базара, свадебного двора, Шёлкового пути и солнечной Средней Азии. Богатое, узорчатое звучание без слов.
Хорошо подходит для национальных праздников и концертов, видео о Средней Азии, этно- и фольклорного контента, восточных и документальных роликов. Используют видеомонтажёры, организаторы и авторы культурного контента. В подборке 58 инструментальных треков для бесплатного прослушивания.
152 BPM · Саундтрек для панорамной сцены древнего Самарканда. Най плывёт над танбуром, создавая торжественный маком, а мягкий удар дойры отмеряет шаги паломников под синими куполами медресе. Музыка разворачивается, как свиток с орнаментом, величественно и неспешно.
152 BPM · Саундтрек для панорамной сцены древнего Самарканда. Най плывёт над танбуром, создавая торжественный маком, а мягкий удар дойры отмеряет шаги паломников под синими куполами медресе. Музыка разворачивается, как свиток с орнаментом, величественно и неспешно.
152 BPM · Саундтрек для панорамной сцены древнего Самарканда. Най плывёт над танбуром, создавая торжественный маком, а мягкий удар дойры отмеряет шаги паломников под синими куполами медресе. Музыка разворачивается, как свиток с орнаментом, величественно и неспешно.
99 BPM · Дутар и гиджак плетут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, а дойра задаёт гипнотический средний темп. Таинственная узбекская инструментальная композиция воссоздаёт атмосферу ночного базара со своими тёмными, переливающимися звуками и ритмичным пульсом.
99 BPM · Дутар и гиджак плетут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, а дойра задаёт гипнотический средний темп. Таинственная узбекская инструментальная композиция воссоздаёт атмосферу ночного базара со своими тёмными, переливающимися звуками и ритмичным пульсом.
99 BPM · Дутар и гиджак плетут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, а дойра задаёт гипнотический средний темп. Таинственная узбекская инструментальная композиция воссоздаёт атмосферу ночного базара со своими тёмными, переливающимися звуками и ритмичным пульсом.
144 BPM · Най плачет над танбуром, как муэдзин с минарета. Медленная лирическая макомная мелодия погружает в атмосферу вечерних караванов Шёлкового пути — каждый звук струн рисует силуэты верблюдов на фоне кровавого заката.
144 BPM · Най плачет над танбуром, как муэдзин с минарета. Медленная лирическая макомная мелодия погружает в атмосферу вечерних караванов Шёлкового пути — каждый звук струн рисует силуэты верблюдов на фоне кровавого заката.
144 BPM · Най плачет над танбуром, как муэдзин с минарета. Медленная лирическая макомная мелодия погружает в атмосферу вечерних караванов Шёлкового пути — каждый звук струн рисует силуэты верблюдов на фоне кровавого заката.
136 BPM · Энергичный танец лазги. Дойра бьёт в ритм праздника, дутар и сурнай вплетают острые аккенты. Звучит как свадебное торжество на восточном базаре — зажигательно и без передышки.
136 BPM · Энергичный танец лазги. Дойра бьёт в ритм праздника, дутар и сурнай вплетают острые аккенты. Звучит как свадебное торжество на восточном базаре — зажигательно и без передышки.
136 BPM · Энергичный танец лазги. Дойра бьёт в ритм праздника, дутар и сурнай вплетают острые аккенты. Звучит как свадебное торжество на восточном базаре — зажигательно и без передышки.
117 BPM · Танбур поёт в одиночестве, словно рассказчик у костра на Шёлковом пути. Орнаментированная макомная мелодия развивается медленно, каждый изгиб звука — след кочевников сквозь пустыню. Минорный лад обволакивает слушателя восточной созерцательностью.
117 BPM · Танбур поёт в одиночестве, словно рассказчик у костра на Шёлковом пути. Орнаментированная макомная мелодия развивается медленно, каждый изгиб звука — след кочевников сквозь пустыню. Минорный лад обволакивает слушателя восточной созерцательностью.
117 BPM · Танбур поёт в одиночестве, словно рассказчик у костра на Шёлковом пути. Орнаментированная макомная мелодия развивается медленно, каждый изгиб звука — след кочевников сквозь пустыню. Минорный лад обволакивает слушателя восточной созерцательностью.
144 BPM · Най поёт над мягким звучанием танбура — лиричный макомный напев на закате. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу раскрывает душу, звучит как молитва в караван-сарае. Минимальный ритм, максимальная глубина — музыка Шёлкового пути в каждой ноте.
144 BPM · Най поёт над мягким звучанием танбура — лиричный макомный напев на закате. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу раскрывает душу, звучит как молитва в караван-сарае. Минимальный ритм, максимальная глубина — музыка Шёлкового пути в каждой ноте.
144 BPM · Най поёт над мягким звучанием танбура — лиричный макомный напев на закате. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу раскрывает душу, звучит как молитва в караван-сарае. Минимальный ритм, максимальная глубина — музыка Шёлкового пути в каждой ноте.
136 BPM · Дойра отбивает неукротимый пульс, сурнай взлетает пронзительными криками, а дутар вплетает мелодические завитки в ткань танца. Это музыка лазги — древний восточный танец, где каждый удар барабана зажигает огонь, каждый вдох флейты ускоряет ритм свадьбы на Шёлковом пути.
136 BPM · Дойра отбивает неукротимый пульс, сурнай взлетает пронзительными криками, а дутар вплетает мелодические завитки в ткань танца. Это музыка лазги — древний восточный танец, где каждый удар барабана зажигает огонь, каждый вдох флейты ускоряет ритм свадьбы на Шёлковом пути.
136 BPM · Дойра отбивает неукротимый пульс, сурнай взлетает пронзительными криками, а дутар вплетает мелодические завитки в ткань танца. Это музыка лазги — древний восточный танец, где каждый удар барабана зажигает огонь, каждый вдох флейты ускоряет ритм свадьбы на Шёлковом пути.
123 BPM · Танбур поёт в одиночестве — медленная орнаментированная мелодия макома парит над гулом древних стен. Минималистичный звук, словно молитва в пустом дворике медресе. Звучит фоном для медитации или этнографических сцен Средней Азии.
123 BPM · Танбур поёт в одиночестве — медленная орнаментированная мелодия макома парит над гулом древних стен. Минималистичный звук, словно молитва в пустом дворике медресе. Звучит фоном для медитации или этнографических сцен Средней Азии.
123 BPM · Танбур поёт в одиночестве — медленная орнаментированная мелодия макома парит над гулом древних стен. Минималистичный звук, словно молитва в пустом дворике медресе. Звучит фоном для медитации или этнографических сцен Средней Азии.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
152 BPM · Саундтрек свадебного торжества на базаре Самарканда. Дойра и сурнай ускоряют ритм, дутар поёт над ними, создавая головокружительный танец, где каждый удар барабана толкает тело вперёд. Это момент, когда гости кружатся в едином вихре, забывая обо всём.
152 BPM · Саундтрек свадебного торжества на базаре Самарканда. Дойра и сурнай ускоряют ритм, дутар поёт над ними, создавая головокружительный танец, где каждый удар барабана толкает тело вперёд. Это момент, когда гости кружатся в едином вихре, забывая обо всём.
152 BPM · Саундтрек свадебного торжества на базаре Самарканда. Дойра и сурнай ускоряют ритм, дутар поёт над ними, создавая головокружительный танец, где каждый удар барабана толкает тело вперёд. Это момент, когда гости кружатся в едином вихре, забывая обо всём.
123 BPM · Танбур плачет в полумраке древних стен, его орнаментированные ходы словно пальцы по каменной кладке медресе. Низкий гул дойры отмеряет время, как биение сердца забытого города, где каждая нота — исповедь столетий на Шёлковом пути.
123 BPM · Танбур плачет в полумраке древних стен, его орнаментированные ходы словно пальцы по каменной кладке медресе. Низкий гул дойры отмеряет время, как биение сердца забытого города, где каждая нота — исповедь столетий на Шёлковом пути.
123 BPM · Танбур плачет в полумраке древних стен, его орнаментированные ходы словно пальцы по каменной кладке медресе. Низкий гул дойры отмеряет время, как биение сердца забытого города, где каждая нота — исповедь столетий на Шёлковом пути.
129 BPM · Сурнай и карнай взлетают над дойрой в ритме свадебного танца. Металлический звон, гармонь и гитара создают волну энергии — как кружение невесты во дворце. Зажигательный маком для торжества.
129 BPM · Сурнай и карнай взлетают над дойрой в ритме свадебного танца. Металлический звон, гармонь и гитара создают волну энергии — как кружение невесты во дворце. Зажигательный маком для торжества.
129 BPM · Сурнай и карнай взлетают над дойрой в ритме свадебного танца. Металлический звон, гармонь и гитара создают волну энергии — как кружение невесты во дворце. Зажигательный маком для торжества.
117 BPM · Танбур разворачивает орнаментированную макомную мелодию в фригийском ладу, создавая медитативное пространство восточной классики. Мягкий дрон поддерживает каждый изгиб древней узбекской традиции, звучащей словно голос караванов сквозь столетия.
117 BPM · Танбур разворачивает орнаментированную макомную мелодию в фригийском ладу, создавая медитативное пространство восточной классики. Мягкий дрон поддерживает каждый изгиб древней узбекской традиции, звучащей словно голос караванов сквозь столетия.
117 BPM · Танбур разворачивает орнаментированную макомную мелодию в фригийском ладу, создавая медитативное пространство восточной классики. Мягкий дрон поддерживает каждый изгиб древней узбекской традиции, звучащей словно голос караванов сквозь столетия.
136 BPM · Гиджак и танбур плетут меланхолический рассказ о веках, прошедших сквозь кирпичные своды медресе. Медленный дрон словно дыхание древнего города, а орнаментированная мелодия ложится в сцены одиночества путника среди руин Шёлкового пути.
136 BPM · Гиджак и танбур плетут меланхолический рассказ о веках, прошедших сквозь кирпичные своды медресе. Медленный дрон словно дыхание древнего города, а орнаментированная мелодия ложится в сцены одиночества путника среди руин Шёлкового пути.
136 BPM · Гиджак и танбур плетут меланхолический рассказ о веках, прошедших сквозь кирпичные своды медресе. Медленный дрон словно дыхание древнего города, а орнаментированная мелодия ложится в сцены одиночества путника среди руин Шёлкового пути.
136 BPM · Гиджак и танбур ткут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, создавая звуковой портрет древних стен Самарканда. Медленный дрон (70 BPM) сопровождает созерцательный напев — музыка звучит как молитва в тишине священного двора, где время остановилось.
136 BPM · Гиджак и танбур ткут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, создавая звуковой портрет древних стен Самарканда. Медленный дрон (70 BPM) сопровождает созерцательный напев — музыка звучит как молитва в тишине священного двора, где время остановилось.
136 BPM · Гиджак и танбур ткут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, создавая звуковой портрет древних стен Самарканда. Медленный дрон (70 BPM) сопровождает созерцательный напев — музыка звучит как молитва в тишине священного двора, где время остановилось.
129 BPM · Одинокий танбур поёт макомные фразы над гудящим дроном — медленное, созерцательное путешествие. Фригийский лад и минимальная орнаментация переносят в камерное пространство медресе или приватного музицирования. Звучит как молитва через струны.
129 BPM · Одинокий танбур поёт макомные фразы над гудящим дроном — медленное, созерцательное путешествие. Фригийский лад и минимальная орнаментация переносят в камерное пространство медресе или приватного музицирования. Звучит как молитва через струны.
129 BPM · Одинокий танбур поёт макомные фразы над гудящим дроном — медленное, созерцательное путешествие. Фригийский лад и минимальная орнаментация переносят в камерное пространство медресе или приватного музицирования. Звучит как молитва через струны.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
112 BPM · Танбур и гиджак ведут диалог в полутьме восточного утра — медленное, словно молитва, восхождение мелодии. Звук витает над базаром Самарканда, где музыканты настраивают инструменты перед днём. Макомная орнаментика разворачивается, как древний свиток, приглашая в мир классической узбекской музыки.
112 BPM · Танбур и гиджак ведут диалог в полутьме восточного утра — медленное, словно молитва, восхождение мелодии. Звук витает над базаром Самарканда, где музыканты настраивают инструменты перед днём. Макомная орнаментика разворачивается, как древний свиток, приглашая в мир классической узбекской музыки.
112 BPM · Танбур и гиджак ведут диалог в полутьме восточного утра — медленное, словно молитва, восхождение мелодии. Звук витает над базаром Самарканда, где музыканты настраивают инструменты перед днём. Макомная орнаментика разворачивается, как древний свиток, приглашая в мир классической узбекской музыки.
136 BPM · Сурнай взлетает над ритмом дойры, словно птица над свадебным шатром. Дутар подхватывает мелодию, хлопки рук разжигают танец — это музыка праздника, когда весь кишлак выходит на улицу. Энергия лазги захватывает каждый такт.
136 BPM · Сурнай взлетает над ритмом дойры, словно птица над свадебным шатром. Дутар подхватывает мелодию, хлопки рук разжигают танец — это музыка праздника, когда весь кишлак выходит на улицу. Энергия лазги захватывает каждый такт.
136 BPM · Сурнай взлетает над ритмом дойры, словно птица над свадебным шатром. Дутар подхватывает мелодию, хлопки рук разжигают танец — это музыка праздника, когда весь кишлак выходит на улицу. Энергия лазги захватывает каждый такт.
144 BPM · Стремительный танец на дойре и сурнае с мощным звучанием дутара. Фригийский лад и ускоряющийся ритм воссоздают энергию национального празднества — свадьбу, базарный праздник или торжество в медресе Средней Азии.
144 BPM · Стремительный танец на дойре и сурнае с мощным звучанием дутара. Фригийский лад и ускоряющийся ритм воссоздают энергию национального празднества — свадьбу, базарный праздник или торжество в медресе Средней Азии.
144 BPM · Стремительный танец на дойре и сурнае с мощным звучанием дутара. Фригийский лад и ускоряющийся ритм воссоздают энергию национального празднества — свадьбу, базарный праздник или торжество в медресе Средней Азии.
