Дутар, танбур, рубаб и гиджак, най и дойра, сурнай и чанг сплетают орнаментированные восточные мелодии — от созерцательного макома до стремительного танца лазги. Атмосфера старого бухарского базара, свадебного двора, Шёлкового пути и солнечной Средней Азии. Богатое, узорчатое звучание без слов.
Хорошо подходит для национальных праздников и концертов, видео о Средней Азии, этно- и фольклорного контента, восточных и документальных роликов. Используют видеомонтажёры, организаторы и авторы культурного контента. В подборке 58 инструментальных треков для бесплатного прослушивания.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
