Дутар, танбур, рубаб и гиджак, най и дойра, сурнай и чанг сплетают орнаментированные восточные мелодии — от созерцательного макома до стремительного танца лазги. Атмосфера старого бухарского базара, свадебного двора, Шёлкового пути и солнечной Средней Азии. Богатое, узорчатое звучание без слов.
Хорошо подходит для национальных праздников и концертов, видео о Средней Азии, этно- и фольклорного контента, восточных и документальных роликов. Используют видеомонтажёры, организаторы и авторы культурного контента. В подборке 58 инструментальных треков для бесплатного прослушивания.
99 BPM · Дутар и гиджак плетут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, а дойра задаёт гипнотический средний темп. Таинственная узбекская инструментальная композиция воссоздаёт атмосферу ночного базара со своими тёмными, переливающимися звуками и ритмичным пульсом.
99 BPM · Дутар и гиджак плетут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, а дойра задаёт гипнотический средний темп. Таинственная узбекская инструментальная композиция воссоздаёт атмосферу ночного базара со своими тёмными, переливающимися звуками и ритмичным пульсом.
99 BPM · Дутар и гиджак плетут орнаментированную мелодию в фригийском ладу, а дойра задаёт гипнотический средний темп. Таинственная узбекская инструментальная композиция воссоздаёт атмосферу ночного базара со своими тёмными, переливающимися звуками и ритмичным пульсом.
117 BPM · Дутар и чанг переплетаются в кипящем потоке звуков — будто торговцы зовут покупателей, а дойра отбивает ритм толпы. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу рисует суету букхарского базара, где каждый звук — это голос жизни на Шёлковом пути.
117 BPM · Дутар и чанг переплетаются в кипящем потоке звуков — будто торговцы зовут покупателей, а дойра отбивает ритм толпы. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу рисует суету букхарского базара, где каждый звук — это голос жизни на Шёлковом пути.
117 BPM · Дутар и чанг переплетаются в кипящем потоке звуков — будто торговцы зовут покупателей, а дойра отбивает ритм толпы. Орнаментированная мелодия в фригийском ладу рисует суету букхарского базара, где каждый звук — это голос жизни на Шёлковом пути.
129 BPM · Одинокий най пропевает древний макомный напев над гудящим органным фоном, словно голос медресе на рассвете. Медитативный ритм (60 BPM) уносит в пространство духовного сосредоточения — так звучит молитва в узбекском кишлаке, когда город ещё спит. Фригийский лад окрашивает мелодию восточной печалью и смирением.
129 BPM · Одинокий най пропевает древний макомный напев над гудящим органным фоном, словно голос медресе на рассвете. Медитативный ритм (60 BPM) уносит в пространство духовного сосредоточения — так звучит молитва в узбекском кишлаке, когда город ещё спит. Фригийский лад окрашивает мелодию восточной печалью и смирением.
129 BPM · Одинокий най пропевает древний макомный напев над гудящим органным фоном, словно голос медресе на рассвете. Медитативный ритм (60 BPM) уносит в пространство духовного сосредоточения — так звучит молитва в узбекском кишлаке, когда город ещё спит. Фригийский лад окрашивает мелодию восточной печалью и смирением.
144 BPM · Саундтрек для сцены путешествия по Шёлковому пути. Най и гиджак ведут неспешный диалог над гипнотическим дроном, словно караван движется сквозь мираж пустыни. Мелодия фригийского лада разворачивается как бесконечный горизонт песков.
144 BPM · Саундтрек для сцены путешествия по Шёлковому пути. Най и гиджак ведут неспешный диалог над гипнотическим дроном, словно караван движется сквозь мираж пустыни. Мелодия фригийского лада разворачивается как бесконечный горизонт песков.
144 BPM · Саундтрек для сцены путешествия по Шёлковому пути. Най и гиджак ведут неспешный диалог над гипнотическим дроном, словно караван движется сквозь мираж пустыни. Мелодия фригийского лада разворачивается как бесконечный горизонт песков.
123 BPM · Танбур поёт в одиночестве — медленная орнаментированная мелодия макома парит над гулом древних стен. Минималистичный звук, словно молитва в пустом дворике медресе. Звучит фоном для медитации или этнографических сцен Средней Азии.
123 BPM · Танбур поёт в одиночестве — медленная орнаментированная мелодия макома парит над гулом древних стен. Минималистичный звук, словно молитва в пустом дворике медресе. Звучит фоном для медитации или этнографических сцен Средней Азии.
123 BPM · Танбур поёт в одиночестве — медленная орнаментированная мелодия макома парит над гулом древних стен. Минималистичный звук, словно молитва в пустом дворике медресе. Звучит фоном для медитации или этнографических сцен Средней Азии.
144 BPM · Дутар и чанг плетут светлую мелодию в фригийском ладу, поддерживаемые лёгким стуком дойры. Композиция звучит как праздничный момент на террасе среднеазиатского дома — тёплая, живая, с орнаментированными завитками мелодии, характерными для узбекского макома.
144 BPM · Дутар и чанг плетут светлую мелодию в фригийском ладу, поддерживаемые лёгким стуком дойры. Композиция звучит как праздничный момент на террасе среднеазиатского дома — тёплая, живая, с орнаментированными завитками мелодии, характерными для узбекского макома.
144 BPM · Дутар и чанг плетут светлую мелодию в фригийском ладу, поддерживаемые лёгким стуком дойры. Композиция звучит как праздничный момент на террасе среднеазиатского дома — тёплая, живая, с орнаментированными завитками мелодии, характерными для узбекского макома.
144 BPM · Най плывёт над гиджаком, как вода над песком — медленно, гипнотически. Фригийский лад тянет тебя вглубь, в состояние забытья, где время замирает. Звук дрейфует сквозь воздух, словно мираж, который вот-вот растает.
144 BPM · Най плывёт над гиджаком, как вода над песком — медленно, гипнотически. Фригийский лад тянет тебя вглубь, в состояние забытья, где время замирает. Звук дрейфует сквозь воздух, словно мираж, который вот-вот растает.
144 BPM · Най плывёт над гиджаком, как вода над песком — медленно, гипнотически. Фригийский лад тянет тебя вглубь, в состояние забытья, где время замирает. Звук дрейфует сквозь воздух, словно мираж, который вот-вот растает.
129 BPM · Гиджак ведёт неспешный монолог над мягким дроном, орнаментированная мелодия развивается в фригийском ладу. Траурная лиричность макомной традиции — музыка подходит для документального кино о Средней Азии, медитативных сцен в караванных путях и национальных поминальных обрядах.
129 BPM · Гиджак ведёт неспешный монолог над мягким дроном, орнаментированная мелодия развивается в фригийском ладу. Траурная лиричность макомной традиции — музыка подходит для документального кино о Средней Азии, медитативных сцен в караванных путях и национальных поминальных обрядах.
129 BPM · Гиджак ведёт неспешный монолог над мягким дроном, орнаментированная мелодия развивается в фригийском ладу. Траурная лиричность макомной традиции — музыка подходит для документального кино о Средней Азии, медитативных сцен в караванных путях и национальных поминальных обрядах.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
123 BPM · Танбур и гиджак ведут неспешный диалог в фригийском ладу, создавая орнаментированную мелодию, характерную для классического макома. Мягкий дрон подчёркивает медитативность композиции, переносит слушателя в атмосферу древних медресе и музыкальных собраний Средней Азии.
108 BPM · Дутар и чанг танцуют в полуденном зное, рисуя картину оживлённого базара. Лёгкие удары дойры разбиваются о мелодию, как солнечные блики на керамике медресе — музыка дышит теплом и радостью среднеазиатского праздника.
108 BPM · Дутар и чанг танцуют в полуденном зное, рисуя картину оживлённого базара. Лёгкие удары дойры разбиваются о мелодию, как солнечные блики на керамике медресе — музыка дышит теплом и радостью среднеазиатского праздника.
108 BPM · Дутар и чанг танцуют в полуденном зное, рисуя картину оживлённого базара. Лёгкие удары дойры разбиваются о мелодию, как солнечные блики на керамике медресе — музыка дышит теплом и радостью среднеазиатского праздника.
103 BPM · Гиджак поёт над кишлаком, его тонкие звуки переплетаются с нежным пением дутара. Лёгкий ритм дойры подчёркивает гордое спокойствие горного села — здесь время течёт по законам макома, где каждый звук рассказывает о жизни и земле.
103 BPM · Гиджак поёт над кишлаком, его тонкие звуки переплетаются с нежным пением дутара. Лёгкий ритм дойры подчёркивает гордое спокойствие горного села — здесь время течёт по законам макома, где каждый звук рассказывает о жизни и земле.
103 BPM · Гиджак поёт над кишлаком, его тонкие звуки переплетаются с нежным пением дутара. Лёгкий ритм дойры подчёркивает гордое спокойствие горного села — здесь время течёт по законам макома, где каждый звук рассказывает о жизни и земле.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
129 BPM · Танбур звучит словно исповедь — одинокие, трепетные фразы макома разворачиваются над едва слышным дроном, как молитва в пустом медресе. Медленный, почти остановившийся ритм погружает в состояние глубокой созерцательности, где каждая нота — вздох памяти о Шёлковом пути.
