Doom Jazz — медленный нуар-джаз с дымным саксофоном
60 записейmp3 · wav · m4r · oggбесплатно
Дымный саксофон и приглушённая труба, контрабас, щёточные барабаны и тёмный электропиано тонут в плотном тумане реверберации. Очень медленные, «ледяные» темпы 42–64 BPM, гипнотический пульс и дроновая подложка под скупой джазовой импровизацией — звук ночного города под дождём, сигаретного дыма и пустого бара под утро. Мрачно, меланхолично, тревожно и кинематографично.
Идеальный фон для детективных и криминальных видео, нуар-роликов и атмосферных расследований, ночных подкастов и тёмных стримов. Подойдёт документалистам, авторам мрачных и мистических сюжетов, монтажёрам сцен с напряжением и тенью. В подборке 60 инструментальных треков для бесплатного прослушивания.
112 BPM · Тенор-саксофон стонет сквозь дымку, низкое пиано давит на грудь — звук следующего по пятам. Щёточные барабаны отсчитывают секунды, контрабас тянет за собой, как якорь. Трек дышит ночью и подозрением.
112 BPM · Тенор-саксофон стонет сквозь дымку, низкое пиано давит на грудь — звук следующего по пятам. Щёточные барабаны отсчитывают секунды, контрабас тянет за собой, как якорь. Трек дышит ночью и подозрением.
112 BPM · Тенор-саксофон стонет сквозь дымку, низкое пиано давит на грудь — звук следующего по пятам. Щёточные барабаны отсчитывают секунды, контрабас тянет за собой, как якорь. Трек дышит ночью и подозрением.
161 BPM · Саксофон плачет сквозь завесу дождя, пока контрабас выстукивает ритм ночного города. Щёточные барабаны и тёмное пиано создают гипнотическую гравитацию — трек звучит как кадр из нуаровой ленты, где каждая нота — это след расследования.
161 BPM · Саксофон плачет сквозь завесу дождя, пока контрабас выстукивает ритм ночного города. Щёточные барабаны и тёмное пиано создают гипнотическую гравитацию — трек звучит как кадр из нуаровой ленты, где каждая нота — это след расследования.
161 BPM · Саксофон плачет сквозь завесу дождя, пока контрабас выстукивает ритм ночного города. Щёточные барабаны и тёмное пиано создают гипнотическую гравитацию — трек звучит как кадр из нуаровой ленты, где каждая нота — это след расследования.
112 BPM · Саксофон парит в сыром реверберате, виброфон шепчет под гул синтеза. Щёточные барабаны и контрабас держат ледяной пульс — звук мокрой улицы, где идёт расследование и нет ответов.
112 BPM · Саксофон парит в сыром реверберате, виброфон шепчет под гул синтеза. Щёточные барабаны и контрабас держат ледяной пульс — звук мокрой улицы, где идёт расследование и нет ответов.
112 BPM · Саксофон парит в сыром реверберате, виброфон шепчет под гул синтеза. Щёточные барабаны и контрабас держат ледяной пульс — звук мокрой улицы, где идёт расследование и нет ответов.
112 BPM · Приглушённая труба вздыхает над гудящим дроном, словно детектив в тёмном офисе ждёт звонка, который никогда не придёт. Щёточные удары барабанов редеют, как капли дождя по окну, а тёмное пиано вонзается острыми аккордами в молчание. Кинематографичный нуар, где каждая пауза — напряжение.
112 BPM · Приглушённая труба вздыхает над гудящим дроном, словно детектив в тёмном офисе ждёт звонка, который никогда не придёт. Щёточные удары барабанов редеют, как капли дождя по окну, а тёмное пиано вонзается острыми аккордами в молчание. Кинематографичный нуар, где каждая пауза — напряжение.
112 BPM · Приглушённая труба вздыхает над гудящим дроном, словно детектив в тёмном офисе ждёт звонка, который никогда не придёт. Щёточные удары барабанов редеют, как капли дождя по окну, а тёмное пиано вонзается острыми аккордами в молчание. Кинематографичный нуар, где каждая пауза — напряжение.
83 BPM · Саксофон стонет над чёрной пропастью дрона — звук, словно признание на допросе. Щёточные барабаны едва касаются тишины, виброфон звенит холодным металлом над контрабасом. Кадр за кадром — ледяная сцена преступления разворачивается в реальном времени.
83 BPM · Саксофон стонет над чёрной пропастью дрона — звук, словно признание на допросе. Щёточные барабаны едва касаются тишины, виброфон звенит холодным металлом над контрабасом. Кадр за кадром — ледяная сцена преступления разворачивается в реальном времени.
83 BPM · Саксофон стонет над чёрной пропастью дрона — звук, словно признание на допросе. Щёточные барабаны едва касаются тишины, виброфон звенит холодным металлом над контрабасом. Кадр за кадром — ледяная сцена преступления разворачивается в реальном времени.
161 BPM · Саксофон дымит в низких регистрах, виброфон звучит как стеклянный колокол в пустом зале. Контрабас и щёточные барабаны ведут траурный вальс в B-миноре — музыка, которая звучит как балл мертвецов в заброшенном казино.
161 BPM · Саксофон дымит в низких регистрах, виброфон звучит как стеклянный колокол в пустом зале. Контрабас и щёточные барабаны ведут траурный вальс в B-миноре — музыка, которая звучит как балл мертвецов в заброшенном казино.
161 BPM · Саксофон дымит в низких регистрах, виброфон звучит как стеклянный колокол в пустом зале. Контрабас и щёточные барабаны ведут траурный вальс в B-миноре — музыка, которая звучит как балл мертвецов в заброшенном казино.
99 BPM · Труба поёт в пустоту, её звук расплывается в глубоком ревербе, как крик корабля в ночном море. Редкие удары щёток по тарелкам и гудящий дрон создают ощущение застывшего времени — атмосфера нуар-расследования, где каждый звук становится уликой.
99 BPM · Труба поёт в пустоту, её звук расплывается в глубоком ревербе, как крик корабля в ночном море. Редкие удары щёток по тарелкам и гудящий дрон создают ощущение застывшего времени — атмосфера нуар-расследования, где каждый звук становится уликой.
99 BPM · Труба поёт в пустоту, её звук расплывается в глубоком ревербе, как крик корабля в ночном море. Редкие удары щёток по тарелкам и гудящий дрон создают ощущение застывшего времени — атмосфера нуар-расследования, где каждый звук становится уликой.
86 BPM · Саксофон стонет в пустоте, словно голос из забытого дела. Контрабас и щёточные барабаны отсчитывают время, пока виброфон рисует холодные линии допроса — музыка, где молчание говорит громче улик.
86 BPM · Саксофон стонет в пустоте, словно голос из забытого дела. Контрабас и щёточные барабаны отсчитывают время, пока виброфон рисует холодные линии допроса — музыка, где молчание говорит громче улик.
86 BPM · Саксофон стонет в пустоте, словно голос из забытого дела. Контрабас и щёточные барабаны отсчитывают время, пока виброфон рисует холодные линии допроса — музыка, где молчание говорит громче улик.
161 BPM · Приглушённая труба рыдает над холодным роялем, а контрабас отсчитывает последние секунды на пустой станции. Щёточные барабаны едва слышны в густом реверберате — это звук ночного отчаяния, когда поезд уходит в туман и больше не вернётся.
161 BPM · Приглушённая труба рыдает над холодным роялем, а контрабас отсчитывает последние секунды на пустой станции. Щёточные барабаны едва слышны в густом реверберате — это звук ночного отчаяния, когда поезд уходит в туман и больше не вернётся.
161 BPM · Приглушённая труба рыдает над холодным роялем, а контрабас отсчитывает последние секунды на пустой станции. Щёточные барабаны едва слышны в густом реверберате — это звук ночного отчаяния, когда поезд уходит в туман и больше не вернётся.
161 BPM · Контрабас шагает по холодному полу зала, приглушённая труба вздыхает над чёрным пиано. Щёточные барабаны и плотный реверб заполняют пространство, как дым в пустом суде после вынесения решения.
161 BPM · Контрабас шагает по холодному полу зала, приглушённая труба вздыхает над чёрным пиано. Щёточные барабаны и плотный реверб заполняют пространство, как дым в пустом суде после вынесения решения.
161 BPM · Контрабас шагает по холодному полу зала, приглушённая труба вздыхает над чёрным пиано. Щёточные барабаны и плотный реверб заполняют пространство, как дым в пустом суде после вынесения решения.
99 BPM · Саксофон скорбит над гудящей пустотой, а контрабас отсчитывает последние секунды. Щёточные барабаны едва шелестят в тумане, виброфон звенит холодным металлом — музыка, где каждый звук падает в бездну без отголоска.
99 BPM · Саксофон скорбит над гудящей пустотой, а контрабас отсчитывает последние секунды. Щёточные барабаны едва шелестят в тумане, виброфон звенит холодным металлом — музыка, где каждый звук падает в бездну без отголоска.
99 BPM · Саксофон скорбит над гудящей пустотой, а контрабас отсчитывает последние секунды. Щёточные барабаны едва шелестят в тумане, виброфон звенит холодным металлом — музыка, где каждый звук падает в бездну без отголоска.
99 BPM · Приглушённая труба вздыхает над гулом контрабаса, словно признание в пустом баре на рассвете. Щёточные удары барабанов едва касаются тишины, а аккорды Rhodes тают в дыму — это медленное погружение в состояние, когда слова уже не помогают.
99 BPM · Приглушённая труба вздыхает над гулом контрабаса, словно признание в пустом баре на рассвете. Щёточные удары барабанов едва касаются тишины, а аккорды Rhodes тают в дыму — это медленное погружение в состояние, когда слова уже не помогают.
99 BPM · Приглушённая труба вздыхает над гулом контрабаса, словно признание в пустом баре на рассвете. Щёточные удары барабанов едва касаются тишины, а аккорды Rhodes тают в дыму — это медленное погружение в состояние, когда слова уже не помогают.
172 BPM · Саксофон плачет в полутьме, словно исповедь в заброшенном баре. Контрабас и щёточные барабаны движутся как похоронный марш, а тёмные аккорды пиано рисуют силуэты ночного города. Музыка зависает в дыму и молчании — атмосфера нуар-расследования, где каждый звук звучит как улика.
172 BPM · Саксофон плачет в полутьме, словно исповедь в заброшенном баре. Контрабас и щёточные барабаны движутся как похоронный марш, а тёмные аккорды пиано рисуют силуэты ночного города. Музыка зависает в дыму и молчании — атмосфера нуар-расследования, где каждый звук звучит как улика.
172 BPM · Саксофон плачет в полутьме, словно исповедь в заброшенном баре. Контрабас и щёточные барабаны движутся как похоронный марш, а тёмные аккорды пиано рисуют силуэты ночного города. Музыка зависает в дыму и молчании — атмосфера нуар-расследования, где каждый звук звучит как улика.
96 BPM · Саксофон скребёт в полутьме, приглушённая труба вторит из ниоткуда. Контрабас едва слышен под дроном, щётки барабанов — как дождь по стеклу. Погребальный реверб тянет вниз, в ночной нуар без возврата.
96 BPM · Саксофон скребёт в полутьме, приглушённая труба вторит из ниоткуда. Контрабас едва слышен под дроном, щётки барабанов — как дождь по стеклу. Погребальный реверб тянет вниз, в ночной нуар без возврата.
96 BPM · Саксофон скребёт в полутьме, приглушённая труба вторит из ниоткуда. Контрабас едва слышен под дроном, щётки барабанов — как дождь по стеклу. Погребальный реверб тянет вниз, в ночной нуар без возврата.
112 BPM · Приглушённая труба и низкий саксофон ведут диалог тёмных фраз над гудящим басом, создавая похоронный ритм. Редкие щёточные удары барабанов и морозный реверб погружают в атмосферу ночного морга — кинематографичный фон для тихого расследования.
112 BPM · Приглушённая труба и низкий саксофон ведут диалог тёмных фраз над гудящим басом, создавая похоронный ритм. Редкие щёточные удары барабанов и морозный реверб погружают в атмосферу ночного морга — кинематографичный фон для тихого расследования.
112 BPM · Приглушённая труба и низкий саксофон ведут диалог тёмных фраз над гудящим басом, создавая похоронный ритм. Редкие щёточные удары барабанов и морозный реверб погружают в атмосферу ночного морга — кинематографичный фон для тихого расследования.
108 BPM · Саксофон тает в дыму, Rhodes гудит под ногами, контрабас держит тень. Щёточные барабаны едва касаются тарелок — звук растворяется в реверберации, как пепел в полночи. Гипнотический нуар для ночных расследований.
108 BPM · Саксофон тает в дыму, Rhodes гудит под ногами, контрабас держит тень. Щёточные барабаны едва касаются тарелок — звук растворяется в реверберации, как пепел в полночи. Гипнотический нуар для ночных расследований.
108 BPM · Саксофон тает в дыму, Rhodes гудит под ногами, контрабас держит тень. Щёточные барабаны едва касаются тарелок — звук растворяется в реверберации, как пепел в полночи. Гипнотический нуар для ночных расследований.
